Интернет = книгопечатанию?

«Только не прощайтесь с иллюзиями, они исчезнут, а вы останетесь…»

Вэл Килмер

Этот текст — не о Сети как таковой, а о способах её объяснения.

Колонка началась с воспоминания почти 35-летней давности. Интернет тогда писался со строчной буквы и воспринимался как одна из сетей — не как среда существования. Но сама возможность глобальной электронной коммуникации вызывала эйфорию. Именно тогда закрепилась метафора: Интернет — это новое книгопечатание.

В те годы мне чаще вспоминалась теорема о бесконечных обезьянах. Хотя на столе до сих пор стоит скульптура Ивана Фёдорова — напоминание об этой информационной революции. Сегодня интереснее не ностальгия, а вопрос: что стало с этой аналогией?

Западная метафора

Сравнение с книгопечатанием укоренено в западной интеллектуальной традиции. Для неё изобретение печати — фундаментальный цивилизационный поворот. Даже если параллель не универсальна, её анализ остаётся содержательным: через неё можно увидеть, как менялось понимание цифровой эпохи.

Формула «Интернет — новый Гутенберг» возникла почти одновременно с массовым распространением Сети. Она давала три вещи: оценку масштаба перемен, легитимацию и чувство исторической закономерности.

Риторика была предельно ясной: если печатный станок разрушил монополию церкви на знание, Интернет разрушит монополию государства на информацию и власть. Если печать способствовала Реформации и научной революции, Интернет обеспечит глобальное просвещение — быстрее и без кровопролития.

Практическая функция метафоры

С точки зрения законодательства, если Интернет — исторический эквивалент печати, он заслуживает режима минимального вмешательства. Его представляли инфраструктурой знания.

Но когда стало очевидно, что Интернет не устраняет структурные неравенства, а трансформирует их, метафора стала работать как успокоительное. Говорили: и книги поначалу были доступны немногим; споры о копирайте сопоставляли с пиратскими изданиями Шекспира; рост платформенной концентрации объясняли «естественной эволюцией».

Историческая аналогия позволяла интерпретировать текущие конфликты как временную турбулентность. Предполагалось, что институциональный порядок возникнет сам — так же, как возник вокруг печати. Но здесь скрывались ключевые различия.

Четыре разрыва

Первый: дефицит против избытка.     

Печатная культура развивалась в условиях дефицита информации. Сетевая среда функционирует в условиях её избытка. Интернет практически обнулил стоимость публикации. Мы перешли от дефицита информации к избытку «шума».

Издатель выполнял функцию фильтра до публикации. В Интернете фильтрация происходит после — алгоритмически, через ранжирование внимания. Это не количественное, а структурное различие.

Второй: фиксация против потока.     

Книга — неизменный артефакт, фиксирующий состояние мысли. Это создало основу для науки и права: на первоисточник можно сослаться через столетия. Интернет — постоянное редактирование. «Ссылка не найдена» становится нормой, что ведёт к потере исторической памяти. Книгопечатание было технологией стабилизации знания. Интернет стал технологией дестабилизации.

Третий: линейность против фрагментации.     

Печатная культура усиливала линейность, концентрацию, последовательность аргумента. Сетевая среда усиливает переключение, фрагментацию, контекстную зависимость. Это не ускорение одного навыка, а формирование иной культуры работы со знаниями.

Четвёртый: авторство против распыления.

Книга укрепила фигуру автора и юридическую ответственность. Сетевая культура размывает субъектность: коллективное создание, алгоритмическая переработка, машинная генерация.

Архитектурные различия

Если печатный станок был устройством производства текста, Интернет оказался системой управления доступностью информации.

Типография не управляла доступом к книге после её печати. Интернет — это система управления доступностью. В сетевой среде объект знания существует только при условии инфраструктурной достижимости: DNS, маршрутизация, платформенные монополии, фильтрация контента.

Монополии Интернета закреплены архитектурно — в протоколах, таблицах маршрутизации, распределении адресного пространства. Доминирование крупных технологических корпораций — не отклонение, а следствие архитектурных решений, где экономия масштаба побеждает разнообразие по дизайну.

Институциональный вакуум

Книгопечатание встраивалось в существующие институты — университеты, церковь, торговые сети. Даже радикальные памфлеты циркулировали внутри понятной цепочки ответственности. Интернет возник как техническая архитектура без параллельной институциональной конструкции. Его протоколы решают задачи адресации и маршрутизации, но не легитимности.

Тогда как печать усиливала существующие институты, Интернет ускоряет их эрозию.

География как иллюзия

Печатная книга была территориально закреплена. Её распространение зависело от физического перемещения. Интернет радикально ослабил эту привязку. Государства сохраняют контроль над инфраструктурой, но не над цифровым пространством. Попытки восстановить территориальность — великий китайский файрвол, GDPR, цифровой суверенитет — симптомы кризиса, а не решение.

Кризис метафоры

К середине 2020-х сравнение с книгопечатанием стало реже звучать в серьёзных дискуссиях. Его вытеснили иные вопросы:

• цифровой суверенитет;
• концентрация платформенной власти;
• контроль над инфраструктурой;
• алгоритмическая фильтрация и управление вниманием;
• автономные системы и машинные агенты.

Метафора «Интернет = книгопечатание» умерла не потому, что была ложной, а потому, что стала политически опасной. Она маскировала архитектурные монополии, откладывала создание институтов и игнорировала смысловой разрыв: книги существуют в пространстве власти; Интернет есть пространство власти.

Заключение

Оба изобретения — это усилители. Они усиливают лучшее и худшее в человеческой природе. Но приравнивать Интернет к книгопечатанию — значит игнорировать качественное различие между инструментом освобождения мысли и инструментом управления вниманием. Книгопечатание дало человеку книгу для размышления. Интернет превратил самого человека в объект для обработки алгоритмами.

Интернет не спасёт человечество. Его спасут — или не спасут — институты, которые получится создать, пока алгоритмы ещё не окончательно заменили людей. Метафора книгопечатания здесь не утешение, а препятствие на этом пути.

Так равен ли Интернет книгопечатанию? И да, и нет. Оба изобретения — поворотные точки в истории. Но если книгопечатание было революцией количества (больше книг, быстрее, дешевле), то Интернет стал революцией качества самого процесса коммуникации, создав реальность, где границы между автором и читателем, знанием и мнением оказались размыты до неузнаваемости.

Но надеюсь, в этот раз не будет ни Лютера, ни Реформации — хотя охоты на ведьм мы уже получили.

Image for illustration only. Image source: Freepik.com